Письмо Зигмунда Фрейда к любимой

Зигмунд Фрейд

Вена, 10 июня 1882 г.
Письма Зигмунда Фрейда своей любимой.


Моя дорогая, горячо любимая девочка!
Я знал, что как только нас будет разделять расстоя­ние, ясно пойму всю меру своих лишений. Но все еще не могу осознать глубину своих чувств. Твой нежный образ неотступно стоит передо мной. Это сладкая греза, солнечная мечта, и я боюсь отрезвления.

Друзья говорят, что это и есть настоящая любовь. Вспоминаю отдельные черты твоего облика, такие пре­лестные и необычные, дарящие чувство такого блажен­ства, что никакая фантазия никогда не создаст ничего подобного.

Моя Марта — очаровательная девушка, о которой все говорят почтительно, с уважением. И это при первой встрече пленило меня, а благородное доверие наряду с любезностью усилило во мне веру в собствен­ную ценность и вселило новые надежды, прилив твор­ческой энергии, что так необходимо мне.

Если мы встретимся снова, я смогу преодолеть робость и некоторую натянутость наших отношений. Мы вновь окажемся одни в Вашей милой комнатке, моя девочка опустится в коричневое кресло, а я сяду у ее ног на круглую скамеечку. И мы будем общаться друг с другом… Ни смена дня и ночи, ни вторжение посторонних, ни прощания — никакие заботы не смо­гут разлучить нас.

Твой прелестный портрет, твой образ… Признаюсь, я сначала недостаточно ценил, когда перед глазами был прообраз, прототип. Но теперь, чем чаще я всмат­риваюсь в портрет, тем больше вижу и сходство и раз­личие с моей любимой. Я ожидал, что на портрете бледные щеки станут алыми, как те розы, которые держали твои нежные руки. Но дорогой образ остается спокойным и словно говорит мне: терпение, терпение… Я ведь пока только образ, знак, тень на бумаге, а сущ­ность снова явится тебе, и ты никогда не сможешь меня забыть.

Письма Фрейда

С удовольствием помещаю твой портрет среди мо­их домашних богов, которые висят над рабочим сто­лом. Но суровые мужские лица, о которых я думаю с уважением, как бы подсказывают мне, что нежное девичье лицо должно быть отделено от них. И я готов хоть двадцать четыре часа в сутки вновь и вновь воскрешать свои воспоминания.

У меня не выходит из головы, что я где-то читал об одном человеке, который носил свою возлюбленную в маленьком шкафу, но после долгих размышлений оставил это занятие. Это, кажется, сказка «Новая Ме­дузина» в драме Гете «Годы странствий Вильгельма Мейстера». Этот сюжет смутно напоминает о моих желаниях. Спустя долгие годы я перечитал эту книгу и нашел подтверждение своим догадкам. Притом на­шел больше, чем искал. Забавнейшие легкие намеки внезапно то здесь, то там вызывали у меня ассоциации с нашими отношениями.

Но когда вспоминаю, какое значение придаешь ты моему самоутверждению, я то сержусь на эту книгу, то с наслаждением отбрасываю ее, утешая себя тем, что моя Марта — не русалка, а прелестное человеческое дитя. Мы находим общий язык с помощью юмора и хорошо понимаем друг друга, хотя ты, возможно, будешь разочарована, когда вновь перелистаешь эту маленькую книгу о Вильгельме Мейстере. Но мне не хотелось бы забивать твою голову дикими фантази­ями и серьезными идеями, которые одолевают меня.

Это письмо, любимая Мартхен, я написал не сразу. Эли (брат Марты) и Шенберг были вчера и сегодня вечером у меня; вчера кроме них было еще несколько девушек. Чтобы не возбуждать никаких подозрений, я казался обходи­тельным, компанейским, хотя охотнее остался бы на­едине с собой.

Только взгляд Шенберга доставил мне отраду, и рой самых дорогих воспоминаний — в красках и зву­ках — ожил во мне, когда я смотрел на его энергич­ное, честное лицо. Главный человек в этих воспоми­наниях ты, волшебница… И потому Шенберг, которо­го ты и я знаем, становится мне с каждым днем приятней….Помню прощание с тобой на вокзале и твой последний привет. А сегодня услышал от Эли известие о твоем приезде, о котором страстно мечтаю.

Твой брат, мне кажется, хорошо себя чувствует у нас в Вене. Я не пошел с ним дальше, сказав ему, что с момента твоего приезда я не одинок. Кроме того, я нашел забвение в работе и утешил себя верой в то, что Марта будет моею так долго, как долго останется Мартой.

Моя дорогая невеста! Если я не решался раньше связать твою судьбу с моею и разделить не только радость, но и суровое несчастье, если я должен тебя все-таки увезти, то позволь это сделать теперь. Поста­райся забрать у твоих любимых родственников все фото, на которых ты еще ребенок. Мне думается, я смогу сохранить старые фотографии, которые при­надлежат твоей матери, по меньшей мере, до твоего возвращения. Если тебе нужно что-нибудь отсюда, я буду счастлив, как никто другой, выполнить любое поручение.

Позволь мне знать все о твоих нынешних отноше­ниях (деловых, дружеских). Это даст мне возможность легче перенести твое отсутствие.

Используй пребывание в Гамбурге для укрепле­ния своего здоровья. Я бы с удовольствием посмотрел на твои щеки, пухленькие, как на детских фотокар­точках.

День уже заканчивается, письмо уже полностью написано, лист бумаги кончается, и я вынужден завер­шить таким образом беседу с тобой… Будь здорова и не забывай бедного мужчину, чью душу ты спасла и осчастливила. Твой Зигмунд.

Минна (сестра Марты) передала мне сердечный привет через Шенберга.

Редакция Sexology
https://www.instagram.com/sexologyjournal/

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
45 секунд Миф или Реальность

31250cookie-checkПисьмо Зигмунда Фрейда к любимой

Последние записи